Деликатесный рис, слон, слопавший кошёлку, и мнимое спасение морской собаки

Коллаборация агады и галахи

Начиная с момента дарования Торы на горе Синай устная традиция иудаизма, которая является её частью, прошла огромный путь развития и формирования перед тем, как была окончательно записана в виде утвержденного канона. Сначала это были краткие и тезисные высказывания мишны и тосефты вку́пе с галахическими мидрашами, а затем – более развернутые обсуждения всевозможных тем, приводимые в обоих талмудах. Стилистически в ней выделяются две формы записанной традиции – галаха и агада, которые работают в тандеме. Галаха представляет собой систему предписаний, всесторонне детализирующую поведение человека. Это термин арамейского происхождения, которому была дана концепция парадигмы – «пути следования». Галаха включает в себя совокупность законов Торы и судебных уложений мудрецов, которые повсеместно регламентируют образ жизни, именуемый иудаизмом.

Агада же, исходя из прямого перевода понятия, – это повествовательная часть устной традиции и устного предания. При всем при этом агадическая стилистика крайне неоднородна по своей сути, и мы выделяем несколько типов агады, исходя из поставленных целей, задач и инструментария их достижения. Если же мы возьмемся рассмотреть один из видов агады – мусарический, или же этический её тип, в данном случае наша цель будет состоять в том, чтобы донести воспитательный посыл и мировоззренческую позицию, наставления во множестве форм инфлюенса (влияния), таких как инспирация, или же вдохновение, философия пути, выход за рамки привычного и определимого, уход от банальных клише, и также еще множество других граней и гомилетических нервюр. Такая агада представлена в виде поучений, метафор, афоризмов, новелл, легенд и преданий, и направлена она на небанальное реструктурирование понимания человеком пути следования законов Торы через добровольный выбор отдельно взятой личностью, а не посредством принуждения системой воспитания или через давление общества. Можно сказать, что агада старается трансцендентально осмыслять галаху. И несмотря на нарочитую разрозненность точек зрения и броский плюрализм мнений, в конечном итоге все цели и задачи сводятся к формированию всеобъемлюще цельнокупного образа соблюдающего еврея.

Однако где проходит рубеж между двумя частями устной традиции? Возможно ли выучить какой-то закон из новеллы о дорожном приключении из жизни мудреца? Возможно ли из судебного уложения выучить этическое наставление? Поставленные вопросы затрагивают широчайший спектр комментариев наших благословенной памяти мудрецов, поскольку стык между обозначенными выше частями традиции деликатен и может ускользнуть от внимания неискушенного читателя. Где в иудаизме проходит предел между непреложными догматами, которые на первый взгляд могут показаться костными или ригидными, и с другой стороны неустанно эволюционирующим и революционирующим миром со своими животрепещущими радикальными изменениями в жизни и ее укладе? А ведь возможно, что непреложная галаха, оживленная агадическими историями, попросту не способна к ригидности как таковой?! Итак, достаточно вопросов, попробуем разобраться в поставленных.

Для иллюстрации используем пример поучительной истории, из которой выводится закон ритуальной чистоты, и наоборот: закон ритуальной чистоты, из которого черпается поучительный опыт.

Диковинные рис и слоны

Итак, перед непосредственным цитированием отрывков скромно спешу поделиться наблюдением, которое появилось при изучении канона устной традиции. Среди разнообразных представителей флоры и фауны для мудрецов Земли Израиля периода мишны и талмуда на особом счету были две особенные импортные диковины. Злак под названием «орез», который, по многим мнениям отождествляется с рисом, пришедшемся по вкусу жителям этого региона. А среди животных особый и неподдельный интерес у мудрецов вызывал индийский слон (ивр. пиль), который уже издавна был известен в данном регионе, но все равно повстречать его не было обыденным делом.

Касаемо риса и его особого положения можно привести иерусалимский талмуд в трактате Брахот 6:1 (издание Вильна 44Б). Барайта: «[Тот, кто хочет] разжевать [сырые] зерна риса, – говорит благословение, – …создавший виды семян (боре миней зер’оним), а если испек [рисовый хлеб] и сварил [его в горшке], то несмотря на то, кусочки соединены – благословляет …создавший виды насыщающей пищи (боре миней мезонот) и не благословляет в конце». И на это цитирование более древнего источника талмуд приводит мнения их современников по вопросу приготовленного риса: «Раби Ирмия говорит: „…Создавший плод земли (боре при адама)“; Бар Марина в присутствии Раби Зейры и Раби Хии бар Ва благословил [на приготовленный рис] „…по слову которого создано всё (шеаколь ние би-дваро)“; а Раби Шимон Хасида сказал: „…Создавший виды деликатесов (боре миней мааданим)“». Талмуд спешит примерить все эти мнения, поскольку каждое из перечисленных благословений используется в разных случаях. Продолжаем цитирование: «Сказал Раби Йосе сын Раби Авуна: „Не спорят они! Тот, кто говорит ‚боре миней мезонот‘ – на приготовленное буханкой [ориг. «буль», что можно перевести как «брусок» или «ком»], а тот, кто говорит „боре при адама“ – это на различимые [зернышки, которые не потеряли форму], тот же кто говорит „…шеаколь ние би-дваро“ – это на разваренное, а тот, кто говорит „…боре миней мааданим“ – это на взбитое [ориг. «торейф»]…»

В итоге мы видим, что ни на какие виды еды нет столь широкого разнообразия благословений, как на рис, что явно дает ему особые права среди разнообразных кушаний. Вавилонский талмуд спорит с иерусалимским. Там мудрецы постановили, что на рис перед вкушением говорят «мезонот», хотя при выводе практического закона Рабейну Ашер [1] в Пискей а-Рош на Брахот 6:8, все же использует некоторые из вышеперечисленных мнений.

Что же касается особенного благословения на деликатесы, а точнее «…боре миней мааданим» – совершенно нового для нас вида благословения, мы обратимся к комментарию Харедим [2] на цитированный выше отрывок талмуда. Получается, что это некое блюдо из риса, которое в результате процесса приготовления по текстуре стало желированным, или же студнеобразным, и это рассматривается как явное улучшение и заслуживает полноправного отдельного благословения. Я бы от себя добавил, что возможно, по структуре и текстуре это стало походить на японский десерт моти или грузинский пеламуши. И если учесть комментарий Пней Моше [3], который полагает, что в данный вид риса добавлялись специи и пряности, а по мнению РАШ Сириллио [4] в этот рис добавляют взбитые яйца, то у нас в любом случае вырисовывается нечто явно деликатесное.

Теперь же перейдем на диковинную фауну. Истории про слонов часто встречаются в устной традиции. В трактате Сукка́ (лист 23А) приводится случай с использованием слона в качестве одной из стенки сукки (шалаша для праздника Суккот) и дальнейшие теоретические изыскания на случай того, если слон издохнет в момент исполнения этой его роли. В трактате Кидушин (на листах 25-26) обсуждается вопрос «киньяна», или же приобретения скотины де-ю́ре. Каким образом покупатель входит в права владения животным? На это существует спор мудрецов танаим. По сути закона животные являются движимым имуществом, или же «металтелин» на языке мудрецов, а значит требуют «акбаа́», или же физического поднятия для совершения акта приобретения. Однако с некоторыми животными это проделать необычайно сложно, и посему можно воспользоваться иным видом приобретения в собственность – «киньян мешиха», или же перемещение. Что в случае с животным выглядит как процесс, при котором нужно погнать животное с места стимулом, либо же потянув за узду. Раби Шимон бар Йохай придерживается точки зрения, что скотину необходимо все же поднять, дабы совершить правомерный акт передачи собственности во владение покупателя. И именно касаемо данной позиции свое недоумение высказывают мудрецы амораим. Рав Йосеф незамедлительно удивляется: так как же в этом случае приобрести слона?! Абайе высказывает свое предположение по этому поводу, что это можно сделать путем натурального обмена, что на языке мудрецов называется «киньян халипин». Или же посредством того, что продавец на время одалживает покупателю тот участок земли, на котором стоит слон, и тот вместе с этой землей получает во владение искомого слоника посредством «киньян хацер». Мудрец из Земли Израиля по имени Раби Зейра предлагает кардинально иной способ. Продавец приносит собственные четыре предмета утвари и поочередно подставляет их под ноги слона. На это заявление нет предела негодованию талмуда! Где это ж такое слыхано, дабы утварь покупателя приобретала что-либо хозяину, находясь во дворе продавца? Тогда вводится допущение, что процесс купли-продажи нашей животинки происходит в общедоступном для обеих сторон сделки переулке, что снимает обозначенное негодование. Ну или же киньян совершают посредством связки хвороста, принадлежащего покупателю. Заставляют слона встать на хворост четырьмя его ногами, что адекватно поднятию данного животного. Ну и кроме вышеперечисленного также в трактате Меила на листе 21А, Раби Йоханан цитирует барайту (высказывание мудрецов более ранних поколений) о законе субботнего предела. Возможно ли доставить еду для создания «эрув тхумин» [5] в объеме двух трапез на границу субботнего предела, что составляет две тысячи локтей от границы города, посредством ученой обезьяны или же на спине у дрессированного слона. Человек, оставивший пищу на границе предела в Шабат или праздник, получает право передвигаться на дополнительные две тысячи локтей по формату квадрата вокруг приобретенного места субботнего покоя. Их владелец будет наблюдать издалека, пока его приспешники доставляют еду на указанное место. Будет ли это правомочным действием? Ведь каким бы натренированным и умным не был бы слон, он по сути закона не может подпадать под понятие шалиах, или же посланник, ведь только дееспособные люди входят в данную категорию. Барайта утверждает, что в случае доставки еды на границу субботнего предела обезьянкой или слоном закон вступает в силу. Однако мы не будем развивать тему возможности практического исполнения, это далеко не наша задача.

Проверка на соответствие званию мудреца Торы

Как бы то ни было, но одной из самых известных историй про слонов можно с уверенностью назвать эпизод проверки Рава Дими, и данный случай встречается в двух трактатах вавилонского талмуда. Для начала воспользуемся версией из трактата Бава Батра на листе 22А.

В предисловии цитирования считаю нужным дать разъяснение. Знаток Торы при необходимости ведения бизнеса на рынке определенного города мог воспользоваться привилегированными условиями. По сути этой льготы глава этого города анонсировал, что на рынке никто не имеет права продажи аналогичного товара, пока знаток Торы не продаст все, что у него в наличии. Все же возникает резонный вопрос: а кто и как должен проверять соответствие кандидата заявленному статусу знатока Торы? Кто в этом случае должен производить эту авторизацию и на каких условиях? Давайте разбираться!

Цитата из талмуда: «Рав Дими [6] из [города] Нааардеи доставил [по реке] инжир [на продажу в город, где располагалась резиденция эксиларха]. Сказал Рейш галута [7] Рове [8]: „Иди [да] проверь [его], ежели ученик мудрецов (орг. талмид хахам), придержи рынок для него“. Рова сказал [его ученику] Раву Ада бар Аба: „Иди да разнюхай что у него [там] в ‚котелке‘ [дословно: понюхай его кувшин, РАШИ: дабы определить в нем вино или уксус]!“ Вышел и пошел… спросил [он Рава Дими]: „Cлон проглотил египетскую кошёлку [мягкую корзинку из ивовых прутьев] и она была ректально (per rectum) извергнута [из него], каков закон?“ Не было [ответа] в руках его. [Рав Дими] сказал ему: „[Не Вы ли] являетесь господином Рова?“ [В ответ Рав Ада бар Аба] пнул сандалию его, [да и] сказал ему: „Между мной и Ровой пропасть, [однако как не крути] тебе нужно признать, что я твой учитель [т.е. тебя превосхожу по знаниям], а Рова – учитель твоего учителя!!!“»

Особенности заданного вопроса мы рассмотрим после цитирования отрывка агады. Однако для понимания сюжета внесу несколько пояснений. После того, как Рав Дими не смог дать ответ на этот сложный вопрос, он подумал, что перед ним стоит Рова, слава которого как выдающегося законоучителя опережала его. И Рав Дими подумал, что такой сложный вопрос мог задать именно он. В ответ же Рав Ада бар Аба с осуждением пнул его сандалию, дескать, «не такой уж и сложный вопрос, а ведь я только лишь ученик Ровы, а между нами пропасть в мудрости».

Продолжаем цирование талмуда: «Не придержали ему рынок, и испортился инжир его. [Рав Дими пошел в ешиву в городе Пумпедита и] предстал перед [тамошним главой заседания суда] Равом Йосефом [9] и сказал ему: „Посмотри, господин, что они мне сделали!“ Ответил ему [Рав Йосеф]: „Тот, кто не задержал [возмездие] из-за унижения царя эдомского, не задержит для твоего унижения“». Как написано: «(Амос 2:1) „ТАК СКАЗАЛ ГОСПОДЬ: ‚ЗА ТРИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ МОАВА И ЗА ЧЕТЫРЕ НЕ ОТВРАЩУ Я ОТ НЕГО (КАРЫ) – ЗА ТО, ЧТО ПЕРЕЖОГ ОН В ИЗВЕСТЬ КОСТИ ЦАРЯ ЭДОМСКОГО‘  (изд. Книжники, 2013 г.; перевод Игоря Тантлевского)».

Для прояснения обратимся к комментарию РАШИ [10]: то есть, Вс-вышний, который не задержал возмездие за Идумея (царь Моава сжег наследника трона Эдомитян и смешав его прах с известью растер по стене), уж наверняка не задержит возмездия за тебя, а точнее за твое унижение. МААРША [11] объясняет, что намерение Ровы состояло лишь в том, что если Рав Дими не проявил бы себя в качестве знатока Торы, у него не были бы привилегии эксклюзивного права продажи товара на рынке. А вот Рав Ада бар Аба пошел дальше своих полномочий и оскорбил Рава Дими, пнув его обувь и сказав: «Я твой учитель» и т.д… .

Завершающая часть цитаты: «[И] почила душа Рава Ады бар Абы…»

Далее по тексту талмуда мудрецы выясняют, кто же именно проклял его и по какой причине. Ведь выясняется, что он успел обидеть практически всех ввиду своего скверного характера, а талмуд во множестве мест четко предостерегает, что за обиду мудрецов Торы полагается жесткое и неминуемое наказание с Небес. И этот сюжет требует отдельного и пристального рассмотрения, однако на данном этапе исследования позволю себе опустить дальнейшее повествование, ведь оно не повлияет на искомый нами сюжет.

Этический и воспитательный подтексты нашего эпизода при поверхностном анализе сразу же бросаются в глаза. Однако более детальный разбор будет требовать пространного комментария, который не предусмотрен темой нашего исследования.

Акцент же нам необходимо сделать на тот самый вопрос про гастрономические причуды слона. В чем состояла изысканная суть вопроса и столь инкрустированная сложность ответа на него?

Во-первых, канон из шести разделов мишны, или же сокращенно ШАС, который был принят каноном еще несколько поколений назад от времени событий в нашем эпизоде, представлен следующим порядком: посевы, времена, женщины, ущербы, святыни и чистые. Наш вопрос относится к последнему разделу, повествующему о законах ритуальной чистоты. И в талмуде часто указывается, что до детализированного изучения этих сложных законов доходили не все поколения, а в частности именно истинные знатоки. Например, в трактате Брахот амораим поздних поколений, а именно Рав Аши и Равина, противопоставляют свое изучение трактата Укцин (черники плодов; этот трактат завершает ШАС) и изучение законов более ранним эпохой мудрецов амораим, а именно поколением Рава Йеуды, представители которого изучали преимущественно и детализировано раздел ущербов. Однако все это делается с пиететным и бесспорным подчеркиванием величия более ранних поколений. Или же в трактате Орайот на листе 12А упоминаемый нами трактат Укцин был избран Раби Меиром и Раби Натаном для проверки знаний сложных законов Рабана Шимона бен Гамлиэля II в истории с неудавшимся переворотом.

Посему мы можем сделать вывод, что именно знание законов ритуальной чистоты является самым четким маркером полноценного знатока Торы. Но одновременно с этим можем заподозрить, что именно подкованность в этой части Торы, которая к моменту нашей истории с Равом Дими не применялась на практике, была уделом избранных и продвинутых ученых мужей. И тогда можно было бы предположить, что планка проверки от Рава Ада бар Аба была поднята крайне высоко, и не исключено, что это могло носить характер излишней придирчивости и издёвки.

Во-вторых, сама суть вопроса состоит в способности определенных предметов, принадлежащих человеку, воспринимать ритуальную нечистоту. И для этого нам понадобится экскурс в законы утвари.

Тора сообщает нам список сосудов, способных принимать ритуальную нечистоту. Это сообщается в Ваикра 11:32 и 33, а также в Бемидбар 31:20 – 24. Среди прочих видов фигурируют сосуды из дерева, которые как раз способны к восприятию и передаче ритуальной нечистоты. Упомянутая в вопросе Рава Ады бар Абы кошёлка из ивовых прутьев относится к деревянной утвари. К списку, обозначенному Торой, не относятся некоторые типы утвари из определенных материалов, и традиция определяет их инертными к восприятию ритуальной нечистоты.

В частности, на основании барайты, приводимой в двух трактатах вавилонского талмуда – Менахот (лист 69А) и Шабат (лист 58А), РАМБАМ [12] постановляет в законах утвари 1:6: «Утварь из навоза (саманная), каменная утварь и земляные сосуды (из не обожженной глины) – всегда чисты. [Вся эта утварь] не принимает никакую ритуальную нечистоту, и даже „нечистоту основы“, ни по закону Торы, ни по мудрецам, ни когда она плоская, ни когда она ёмкость».

Так что же все-таки с этой злополучной кошёлкой?

Теперь собственно вопрос! Проглоченная кошёлка, прошедшая через пищеварительный тракт слона, остается деревянным сосудом, способным воспринимать ритуальную чистоту, или же, выйдя наружу и смешавшись с экскрементами, она поменяла статус на «утварь, сделанная из навоза» и ввиду этого потеряла эту способность? Либо же эта кошёлка же была осквернена нечистотой, и могла ли она очиститься «переродившись» в новом статусе саманной утвари? Есть возможный и крайне занятный спин-офф сюжета, при котором слоном были проглочены ивовые прутики, а уже, так сказать, «per rectum ad astra» вышла кошёлка, но это уже куда более искусное рассуждение, и мы оставим его в стороне.

И вот в чем состоит неоднозначность вопроса? А в том, что ответ на него не приводится в мишне, но его можно вывести на совместном анализе мишны в трактате Келим 25:9 и «внешнего», нечеткого в ответе высказывания мудрецов из барайты за пределами установленного канона (Менахот 69А и Шабат 58А).

Ведь в мишне можно было бы найти другой ответ – про предмет, который был проглочен и впоследствии извлечен из желудка посредством рвоты.

Мишна Микваот 10:8 говорит нам: «…Если человек проглотил ритуально чистое кольцо, а затем вошел в шатер с трупом, если он кропился два раза и окунулся [в микве], а затем вырвало его, то оно (колечко) остается таким, как было раньше. Если кто-то проглотил нечистое кольцо, он окунается [в микве] и кушает труму. Если его вырвало, то это [кольцо] нечисто, и оно делает его нечистым…»

Правильный ответ состоял в том, что вышедшая per rectum кошёлка так и осталась способна воспринимать нечистоту. Или же сохранила имеющуюся у нее нечистоту, полученную до того, как была проглочена. Мишна в трактате Келим 25:9 сообщает нам, что сосуды сохраняют способность принимать ритуальную нечистоту, если только физическая форма их не претерпела изменения (например, они были разбиты или серьезно поломаны, потеряв способность к использованию по своему основному назначению).

В трактате Менахот (лист 69А-Б) наша история про слона приводится в качестве дилеммы, задаваемой Рами бар Хама, и не содержит отсылки на инцидент с проверкой Рава Дими. Однако талмуд здесь задает еще один вопрос – о слоне, проглотившем пальмовые листы, после чего из вышедших per rectum листов была сделана уже известная нам египетская кошёлка. И не дает ответа на поставленный вопрос.

Ну и наконец – барабанная дробь – момент истины. Все приводимые выше истории, так и могли остаться примерами изысканной талмудической «акробатики», если бы они не были взяты для вывода практического закона.

РАМБАМ постановляет в законах утвари 1:7: «Слон проглотил пальмовые листы и вышли они у него путем опорожнения, и если из этого была сделана утварь, то есть сомнение в том, была ли она сделана из навоза или же является деревянной, каковой (в виде материала) была изначально. Однако если кошёлка осквернилась и слон её заглотил, а затем она вышла путем опорожнения, то осталась в её осквернении».

От себя хотел бы добавить, что в обеих ситуациях построение кейса возможно именно при условии поедания листьев или кошёлки слоном или бегемотом, у которых нет четырехкамерного желудка жвачных животных. В аналогичной ситуации с коровой все непременно стало бы навозом в виду более сильной в деструктивном плане системы пищеварения.

Спасение морской собаки на суше

Ну что же, как было обозначено выше, нам необходимо перейти к обратному примеру, иллюстрирующему использование закона для вывода мировоззренческой позиции и воспитательного наставления гомилетической стилистики.

В уже упоминаемом выше трактате Келим (утварь) есть мишна со следующим содержанием – 17:13: «„Всякие морские [создания] чисты, кроме морской собаки, потому что она убегает на сушу“, – слова Раби Акивы. Если создали сосуды из растущего в море и присоединили к ней растущее на земле, даже ниточку, даже [сучёную] веревочку, [если эта] вещь принимает нечистоту, то оскверняется».

В данной мишне сообщается об утвари, которая сделана из шкур и костей морских обитателей, имеется в виду только животные. Эта утварь не способна принимать ритуальную нечистоту, ведь по сути закона морские обитатели равны морям. Раби Акива считает, что исключение делается только для морской собаки, ведь она способна убегать на сушу в случае опасности для своей жизни и посему не может считаться полноправным морским созданием. Судя по всему, это какой-то зверь из парвотряда ластоногих: тюлень, морской котик или морж. Однако, несмотря на предположения некоторых современных комментаторов, крайне маловероятно, что это могут быть дюгонь или ламантин. РАМБАМ в комментарии на мишну сообщает, что закон соответствует мнению Раби Акивы. Автор комментария на мишну под названием «Мишна ахрона» [13], замечает, что в данной мишне мнение Раби Акивы является частным, а большинство мудрецов с этим не согласны. Возможно РАМБАМ приходит к такому же выводу при формулировании закона. Поскольку когда в дальнейшем РАМБАМ будет работать над кодексом законов «Мишне Тора», он изменит свое мнение и не приведет высказывание Раби Акивы для вывода галахи в законах утвари 1:3 и 4. Цитата: «Утварь, сделанная из костей морских животных или их шкур, чиста. Все, [что сделано из] морских обитателей, чисто и не принимает нечистоту и [также] „нечистоту основы“. Даже ткань, произведенная из живущих в море [существ], нечистоту не принимает. Как сказано в (Ваикра 11:22), „….или сотканный или кожаный…”, и из традиции мы знаем, что ткань произведена из растущего на суше, также и кожа из растущих на суше. Присоединил морское создание к сухопутному, даже ниточкой или веревочкой, если соединение объединяет их в целое, так что через ритуальное загрязнение одного происходит „пачкание“ второго, тогда всё вместе принимает нечистоту. Видится мне, что предметы, сделанные из птичьей кожи, нечистоту не принимают, равно как [изготовленные] из их костей. Ты спросишь, разве кожа эта не годна для того, чтобы написать на ней тфилин, подобно коже скотины или зверя? [Так] ведь кожа рыб (то есть всех морских существ) не принимает нечистоту, но если бы не её нескончаемая вонь, она годилась для тфилина. И вот делаем вывод, что даже вещь, не принимающая нечистоту, кошерна для тфилина, если [только] не воняет».

Итак, мы в общих чертах разобрались с галахической составляющей приводимой нами мишны, однако где же её обещанная воспитательная нагрузка?

Дело в том, что на эту мишну ссылаются многие авторы книг по мусару и хасидуту. Среди которых Яарот Дваш [14], Довер Цедек [15], Исмах Моше [16] и др.

И получается, что тут вырисовывается явная взаимосвязь с историей про Раби Акиву из трактата Брахот на листе 61Б. Этот талмуд повествует о том, как Папос, сын Йеуды, пришёл и обнаружил, что Раби Акива собирает население и преподаёт Тору вопреки запрету римских властей. «Акива, неужели ты не страшишься властей?» – спросил Папос. В ответ Раби Акива привел ставшую впоследствии знаменитой, притчу, где лис шёл по берегу реки и увидел стайку рыб, переплывающую с места на место. Рыбы сказали лису, что они пытаются уклониться от сетей, расставленных людьми, а тот посоветовал им выбраться на сушу – «чтобы вы и я жили, как мои отцы жили с вашими». Рыбы ответили, что если им страшно «в месте нашей жизни», то уж тем паче будет страшно в месте губительном…

Тогда в чем смысл притчи Раби Акивы? Классические комментаторы понимают здесь под понятием «вода» привычную для евреев среду обитания – Тору и заповеди. Соответственно суша представляет враждебную для евреев среду обитания в их отсутствии. Теперь становится понятна воспитательная нагрузка нашей мишны. Дело в том, что морская собака выпрыгивает из воды спасаясь от опасностей в ее родной стихии – море на чуждой и враждебной суше. Если мы переводим понимание агады из трактата Брахот на нашу мишну, то получаем ответ. Морская собака именно поэтому, по мнению Раби Акивы, не входит в состав полноценно морских существ, так как в час опасности покидает свою среду обитания и посему утварь, сделанная из её кожи, принимает нечистоту. Так и еврей, который в час опасности способен выйти из идеально подходящей для него среды обитания, начинает принимать нечистоту этого мира. И это является обратным примером использования закона для вывода мировоззренческого и этического наставления.

Ссылки

1 – Раби Ашер бар Йехиэль (ок. 1250-1327) – общепризнанный глава мудрецов диаспоры во времена Средневековья и один из величайших законоучителей всех времен.

2 – Раби Элазар бар Моше Азкари (1533-1600) – выдающийся законоучитель, знаток кабалы и поэт. Автор знаменитой книги «Сефер харедим» («Книга трепещущих»). Написал комментарий на многие трактаты Иерусалимского талмуда, однако, к великому сожалению, до нас дошли только его работы по трактатам «Брахот» и «Бейца».

3 – Рав Моше Марголит (ум. 1781) – основной комментатор, охватывающий весь Иерусалимский талмуд; по основной рабочей версии был меламедом у Виленского гаона до достижения им семилетнего возраста.

4 – Раби Шломо бен Йосеф Сирилио (1485-1554) – ранний комментатор Иерусалимского Талмуда, который осуществил огромную работу по исправлению ошибок в тексте, допущенных переписчиками.

5 «Эрув тхумин» – способ расширения субботнего предела перемещения ради обеспечения возможности выхода за пределы населенного пункта более чем на две тысячи локтей в Шабат или Йом тов. Процедура включает в себя оставление на границе предела (тхума) минимальное количество пищи, необходимое для двух трапез Шабата или Йом това накануне этих дней. Таким образом, эта локация приобретается человеком как место его субботнего покоя, в результате чего он получает возможность отходить от этого места еще на две тысячи амот в любую сторону по квадрату с выигрышем по углам. В первую очередь применятся ради совершения заповеди.

6 – Рав Дими, может также встречаться под именами Абдими или Абудими. Постоянно путешествовал в Святую Землю, чтобы привозить оттуда в Вавилон мнения мудрецов тамошних ешивот.

7 – Титул «Рейш галута» дословно переводится как «глава изгнания», или «эксилиарх». Это в первую очередь политический и также отчасти религиозный лидер евреев Вавилонии.

8 – РОВА, или Рав Аба бар Йосеф (279-352) – основатель ешивы в городе Махоза, один из величайших мудрецов народа Израиля всех поколений.

9 – Рав Йосеф бар Хия (ум. 325) – руководитель ешивы в городе Пумбедита, один из так называемых «архитекторов» Вавилонского Талмуда.

10 – Раби Шломо Ицхаки (1040-1105) – выдающийся комментатор ТаНаХа и Вавилонского Талмуда; один из величайших мудрецов народа Израиля всех времен.

11 – Раби Шмуэль-Элиэзер бар Йеуда Алеви Эйдельс (1555-1631) – выдающийся законоучитель и комментатор Талмуда.

12 – Раби Моше бар Маймон (Рамбам) (1135-1204) – один из величайших законоучителей всех эпох, выдающийся философ и практикующий врач.

13 – Комментарии на мишну под названиями «Мишна ришона» (на раздел посевы) и «Мишна ахрона» (на раздел чистые) под авторством Рава Эфраима Ицхака бен Лейбуша из Перемишли (1762-1843)

14 – Раби Йонатан Эйбшиц (1690-1764) – выдающийся талмудист, законоучитель и каббалист. Много лет занимал пост рош-ешивы и даяна в городе Прага, автор множества книг по всем разделам Устной и Письменной Торы.

15 – Рав Цадок а-Коэн из Люблина (1845-1895) – выдающийся хасидский наставник.

16 – Ребе Моше Тейтельбаум из Уйхея (Венгерский город Шаторальяуйхей) (1759-1841), основатель венгерской династии цадиков.